Писарский состав штаба 255-го стрелкового полка 123 ордена Ленина стрелковой дивизии. Нижний ряд слева направо: А. И. Лапшин, С. Э. Баслиев, А. К. Ромашев, верхний ряд: Н. А. Шурупов, В. П. Коваленко. Ленинградский фронт, ноябрь 1941 г. До голода оставалось несколько месяцев.

Безжалостная правда о Великой Отечественной войне, особенно о блокаде Ленинграда и тяжелейших судьбах людей, ковавших Победу в тылу и на фронте, до сих пор будоражит современников. Мне вспомнился мой тесть – Василий Петрович Коваленко, ветеран финской и Великой Отечественной войн, участник обороны Ленинграда.
Случай в буфете
Рассказ об этом неординарном человеке начну с необычного случая.
Женился я по большой любви, еще будучи студентом четвертого курса, – уж очень красивая невеста была. Как-то летом 1970 года пошли мы с отцом жены Василием Петровичем в буфет возле элеватора попить пивка. Заняли очередь. Вдруг какой-то верзила внаглую обошел впереди стоявших и озвучил заказ. Посетители как-то безысходно молчали, а тот спокойно пояснил буфетчице, как надо пиво наливать без пены.

Молодожены Мария и Василий Коваленко, апрель 1939 года


И вдруг мой тесть – невысокого роста, худощавый – решительно подошел к верзиле, схватил его за шиворот и с помощью ненормативной лексики сказал, куда ему следует идти. Тот резко обернулся и, стушевавшись, со словами: «Извини, Петрович!» – вышел из буфета. Как говорится, картина маслом, немая сцена! На мой вопрос, как он отважился так отшить наглеца, тесть ответил: «Знает кошка, чье сало съела!».
За ужином Василий Петрович рассказал мне историю своей жизни. Многие факты Великой Отечественной еще были засекречены, и некоторые участники боевых действий давали подписку о неразглашении, в том числе и Петрович.
Маленький бродяжка
Василий Петрович – типичный сирота первых лет советской власти. Родился он в 1915 году в городе Кузнецке (с 1931 года – Новокузнецк), родителей не помнил – они стали жертвами гражданской войны. От родственников, воспитывавших его после смерти родителей, он в 10-летнем возрасте сбежал, став беспризорником, которых в то время было множество. Бродяжничал два года, вместе с друзьями совершил несколько путешествий поездом в ящиках для собак от Кузнецка до Владивостока.
Для борьбы с беспризорностью в молодой Советской Республике правительство разработало специальную программу, в рамках которой во время очередной облавы Васю сняли с поезда и определили в детский дом, где он окончил среднюю школу, после чего был призван в ряды Красной армии.
Служил в Ленинградском военном округе. Надо сказать, что у моего тестя от природы был каллиграфический почерк, что сыграло важнейшую роль в его службе да и в жизни. После курса молодого бойца красноармеец Василий Коваленко был определен на службу в штаб полка писарем – была такая воинская профессия: пишущие машинки были редкостью, и все штабные документы оформлялись от руки. Служба требовала высокой грамотности, хорошего почерка и соблюдения режима секретности. В штабе полка было пять писарей.
На третьем году службы, получив отпуск, красноармеец Василий Коваленко вместе с другом прибыл погостить в станицу Тбилисскую, где, недолго думая, в апреле 1939 года женился на местной красавице. По окончании отпуска он отбыл в полк для прохождения дальнейшей службы. А в ноябре началась финская военная кампания.
С одной войны – на другую
Василий Петрович нес службу в штабе полка, может, потому и остался жив, хотя вражеские снаряды нередко долетали и до штаба. От него я с удивлением узнал, что финский генерал Карл Густав Эмиль Маннергейм в царское время (когда Финляндия входила в состав России) был генералом Русской армии.
После окончания финской войны мой тесть демобилизовался и вернулся к семье. В 1940 году у них родилась первая дочь.
Красноармеец Коваленко был призван в армию в первые дни войны 1941 года и попал на Ленинградский фронт. Служил, как и в финскую, писарем в штабе полка – такова была его воинская специальность. В очередной раз его почерк сослужил ему добрую службу.
Бои за Ленинград шли жесточайшие, кольцо фашистских войск вокруг города сужалось, но все-таки благодаря беспримерной храбрости и упорству красноармейцев и ленинградцев немецкое наступление было остановлено. 8 сентября 1941 года началась не имеющая аналогов в истории войн Ленинградская блокада. Много написано о тех событиях. Героическая и трагическая эпопея длилась 872 дня, и все это время ленинградцы мужественно переносили тяготы и лишения: голод, зимнюю стужу в отсутствие дров, массовую гибель родных и близких. Только на городском Пискаревском мемориальном кладбище в братских могилах было похоронено 420 тысяч жителей Ленинграда, погибших от голода, холода, болезней, бомбежек, артобстрелов, а также 70 тысяч воинов – защитников города.
Голодали не только местные жители, но и воины на фронте. Петрович по секрету рассказал, что офицеры штаба, в котором он служил, с риском для жизни стреляли из дробовиков ворон, суп из которых был ценной добавкой к скудному армейскому рациону. Конечно же, от супа кое-что перепадало и рядовым красноармейцам, что какое-то время помогало выживать. В случае обнаружения органами НКВД этих фактов «морального разложения» виновным грозил военный трибунал, лучшим результатом которого было разжалование в рядовые, а худшим – расстрел. Многих бойцов комиссовали из-за истощения. В январе 1943 года пришел черед и Петровича. Ворон истребили, как, впрочем, и другую живность, а пищевой рацион бойцов неумолимо сокращался.
Смертельный маршрут
В составе команды из 10 истощенных бойцов Петрович был направлен в фронтовой госпиталь на медицинское освидетельствование. Предстояло пройти на лыжах в лютый холод путь длиной 10 километров. До госпиталя дошли только 6 человек, четверо по пути умерли. По результатам медицинского освидетельствования все шестеро были признаны негодными к военной службе из-за истощения, однако назад в расположение части вернулись только четверо: двое на обратном пути скончались.
За документами было предписано прибыть опять в госпиталь через неделю, до этого дожили только двое. Снова в путь вышли двое, а дошел до госпиталя только Петрович. Подъем на четвертый этаж, где располагался нужный кабинет, Петрович преодолел на четвереньках. Но, к ужасу Василия Петровича, его медицинских документов в кабинете не оказалось. Один из медработников объяснил, что, возможно, Петровича признали умершим и документы сдали в архив, который находился в цокольном этаже. Из последних сил Петрович спустился в архив, где после долгих поисков нашлись его документы. В полубессознательном состоянии снова поднялся он на четвертый этаж, где и оформили документы. Радоваться не осталось сил, Петрович потерял сознание. После того как его привели в чувство, в одиночестве побрел обратно в часть, где очень удивились его возвращению: никто не верил, что он сумеет пройти этот смертельный маршрут.
Штабной опыт пригодился в тылу
Получив сухой паек (булку хлеба и килограмм гречневой крупы), Петрович по так называемой дороге жизни выехал на материк. Пока трудными тыловыми тропами добирался, наши войска освободили станицу Тбилисскую, и в апреле 1943 года он вернулся домой. Жена с трудом признала своего мужа. Василий Петрович так и не смог восстановить свой довоенный вес, до конца жизни оставшись худощавым.
Затем постановка на учет в райвоенкомате, откуда был направлен на службу в милицию как человек, имеющий опыт штабной работы. После недельного отдыха (отъедался и отсыпался) приступил к службе. Время было неспокойное и тяжелое, после ухода немцев в станице оставались недобитые полицаи, которые, сколотив банду, занимались грабежами и разбоями. Прятались они в пойме реки Кубани, иногда приходили ночевать к родственникам на улицу Горовую.
Первостепенной задачей милиции была ликвидация банды. По разработанному плану Петрович снял квартиру по улице Горовой, через несколько дней познакомился с соседями и, узнав, когда бандиты придут на ночевку, дал знать начальнику милиции. Банду арестовали на блатхате, Петрович лично застрелил главаря. Это был его милицейский дебют.
Затем Петрович вместе с напарником выследил и задержал вора по кличке Ручка, который, несмотря на инвалидность, вместе с сообщниками грабил людей. Захватили Ручку с подельником в одном из подвалов по улице Ленина в момент дележа добычи. И таких операций у милиционера Коваленко было немало, борьба с послевоенной преступностью шла жестокая.
Надо сказать, что штат милиции в то время состоял из нескольких человек. Со временем возникла необходимость в организации отдела уголовного розыска, эту задачу возложили на Петровича, назначив начальником этого отдела. В подчинении у него были два человека: инспектор УГРО и кучер гужевого транспорта (линейка), что по тем временам считалось очень солидным.
В 50-е годы Петрович разыскал и задержал вора-рецидивиста по кличке Амбал – того верзилу, с которым спустя 15 лет встретился в пивном буфете. Амбал запомнил Петровича на всю жизнь и, как говорится, «боялся, значит уважал». Шли годы, служба продолжалась, пришла пора по выслуге лет уйти на заслуженный отдых.
Выйдя на пенсию, Петрович несколько лет работал учетчиком в колхозе «Кавказ».

Василий Петрович Коваленко на заслуженном отдыхе, 1980 год


Умер Василий Петрович в 1988 году, похоронен на кладбище станицы Тбилисской. На памятнике он изображен в буденовке. Скульптор, устанавливавший надгробие, сказал, что такого памятника в его практике не было.

Виктор Семяков